Манфредо Пинелли писал по этому поводу: "Каролина не только решила посвятить остаток своей жизни... церкви, которая помешала ее земному счастью, но убедила и Листа пойти по пути того же непоколебимого решения то есть облачиться в рясу монаха и сочинять только духовную музыку...!"

Церковь не соединяла их - церковь их разлучала! Лист и раньше, еще в Веймаре, разочарованный в людях, почасту впадал в жестокую меланхолию, от которой его не спасали философские принципы Сен-Симона, которым он следовал смолоду, а теперь... Что теперь ему, ступившему на порог старости? 25 апреля 1865 года Ференц Лист был "рукоположен" в сан аббата.

После веймарского Альтенбурга он обрел новое пристанище - близ церкви дель-Розарио, где его навещали папа Пий IX и римская аристократия, алчная до удовольствий. Вряд ли композитор был доволен новым своим положением, тем более что папа не слишком-то верил в искренность его религиозных порывов. Лист не читал даже "Оссерваторе Романа", главную газету римской курни, говоря, что он ерундою не занимается, а газету Ватикана пусть читают лакеи. Наконец, Лист в присутствии самого Пия IX мог подойти к роялю, чтобы сыграть и пропеть для его святейшества бесшабашную тарантеллу Россини:

И с брюнеткой и с блондинкой Стану, папа, танцевать...

Иное дело - Каролина! С детства воспитанная в фанатизме глубокого верования, она сомнений не ведала и в своем выборе между гением и церковью предпочла все-таки церковь. Вот ей папа верил, наградив женщину небывалым отличием - ярко-красной мантией кардинала, что, по-русски говоря, наводило тень на плетень. В самом деле, Пий IX вделал из нее "князя церкви", и эта метаморфоза вызвала некоторое смятение, ибо такого в Ватикане еще не бывало. А я, автор, иногда думаю - не желал ли папа таким странным нарядом отблагодарить женщину за то, что она ввела в лоно церкви великого композитора?